Тайная молитва в эпоху показного поведения

ٱدۡعُوا۟ رَبَّكُمۡ تَضَرُّعࣰا وَخُفۡیَةًۚ إِنَّهُۥ لَا یحِبُّ ٱلۡمُعۡتَدِینَ [الأعراف ٥٥]

Обращайтесь к вашему Господу с искренней мольбой и втайне. Воистину, Он не любит тех, кто преступает пределы. (аль-А‘раф 7/55)

Сегодня, когда желание показать себя и быть на виду становится всё сильнее, человек выставляет напоказ едва ли не каждый миг своей жизни, ожидая одобрения окружающих. Эта склонность к показному поведению может проникать даже в молитву — самое сокровенное убежище человека. Между тем аят 55 суры «аль-А‘раф» показывает, какими должны быть отношения со священным. Он не только учит правилам молитвы, но и призывает человека осознать собственное бессилие, сторониться показного поведения и искренне обращаться к Аллаху.

От смиренной мольбы к искренности: правила молитвы

Слово «тадарру‘ан» (تَضَرُّعًا / с мольбой, со смирением), употреблённое в благородном аяте, выражает самое простое и подлинное состояние раба перед Всевышним Аллахом — его бессилие. Как справедливо отмечает Фахреддин ар-Рази, смиренная мольба рождается тогда, когда несовершенный склоняется перед совершенным и взывает к нему. Поэтому, пока раб не осознает собственное несовершенство и беспомощность, он не сможет обратиться с подлинной мольбой.[1] В свою очередь, Эльмалылы Хамди Языр считает отсутствие такого смирения проявлением того, что раб недостаточно осознаёт своё бессилие и видит в себе самостоятельную значимость и самодостаточность; он называет это «дерзостью» и «своего рода спесью».[2]

Указание «хуфьятан» (خُفْيَةً / втайне, тихо) в этом аяте — надёжнейшая защита такого смирения. Так, Хасан аль-Басри говорит: «Мы застали таких людей, которые никогда не совершали открыто ни одного деяния, если могли совершить его втайне. Мусульмане усердствовали в молитве. Но их голосов не было слышно. Их молитвы были лишь шёпотом между ними и их Господом».[3] Связь между тайным поклонением и искренностью раскрывается и в другом отрывке Корана, посвящённом ночному поклонению. После упоминания верующих, которые покидают свои постели и взывают к Господу «со страхом и надеждой» (хауфан ва тама‘ан) (ас-Саджда 32/16), говорится, что никто не знает, какая услада для глаз «сокрыта» (ухфия) для них в воздаяние за их дела (ас-Саджда 32/17). То, что слова «хуфьятан» в аль-А‘раф 7/55 и «ухфия» в ас-Саджда 32/17 происходят от одного корня, ещё отчётливее раскрывает смысловую связь между поклонением втайне и наградой, сокрытой у Аллаха. Ведь тайная молитва оберегает искренность обращения раба к Аллаху и защищает поклонение от опасности показного поведения.

Эрвинг Гофман (1922–1982), один из видных представителей современной социологии, в своём классическом труде «Самопрезентация в повседневной жизни» (представление своего «я» в повседневной жизни) отмечает, что человек в социальных взаимодействиях прибегает к «управлению впечатлением» (управлению тем, как его воспринимают): с помощью слов, поведения, языка тела и различных средств он разыгрывает своего рода представление, стремясь произвести на других определённое впечатление. Этот подход, в котором Гофман объясняет социальные взаимодействия через метафоры театра и сцены, даёт ценную основу и для осмысления того, как религиозные практики сегодня становятся публичными в социальных сетях.[4] В этом контексте указание «хуфьятан» (خُفْيَةً / втайне, тихо) в аль-А‘раф 7/55 подчёркивает важность искренней молитвы, чуждой показному поведению. В этих отношениях раба со своим Господом главное — не искать чужого одобрения, не превращать молитву в действие, выставленное на суд окружающих, а стремиться лишь к довольству Аллаха. Тогда молитва освобождается от заботы о том, какое впечатление она произведёт на других, и становится искренним обращением раба к своему Господу.

Умеренность и границы в молитве

Предостережение в конце аята — «Воистину, Он не любит тех, кто преступает пределы.» — задаёт нравственный ориентир в вопросе о границах молитвы. Что же значит преступать пределы в молитве — быть среди «аль-му‘тадин» (ٱلْمُعْتَدِينَ / преступающих пределы)? Байдави обращает внимание на то, что молящийся не должен просить о том, что ему не подобает, например о достижении положения пророков или о вознесении на небо. Согласно одному из мнений, под преступанием пределов здесь понимаются крики во время молитвы и излишняя многословность.[5] И наш Пророк (мир ему), предостерегая сподвижников, указывал, что преступание пределов в молитве кроется в излишнем многословии и чрезмерной громкости. О понимании этих границ свидетельствуют слова, с которыми Абдуллах ибн Мугаффаль обратился к сыну в ответ на его просьбы о рае, изобиловавшие подробностями: «Сынок! Проси Аллаха о рае и ищи у Него защиты от ада. Ведь я слышал, как Посланник Аллаха (мир ему) сказал: „Воистину, в этой общине будут люди, преступающие пределы в очищении и молитве“».[6]

Соблюдение меры в громкости молитвы — это также выражение осознания близости Всевышнего Аллаха к человеку. Во время одного путешествия Пророк (мир ему) обратился к сподвижникам, громко произносившим такбир («Аллаху акбар») и тахлиль («Ля иляха илляллах»), со словами: «О люди, пожалейте себя (не впадайте в чрезмерность). Ведь вы взываете не к глухому и не к отсутствующему (тому, кого здесь нет). Вы взываете к Тому, Кто прекрасно всё слышит и очень близок к вам».[7] Так он установил меру в молитве. Следовательно, повышая голос в молитве, человек проявляет и невежество — словно сомневается в том, что Он слышит, или полагает, что Он далеко. Мерило подлинной молитвы — не громкость голоса, а смиренное и искреннее обращение раба к своему Господу.

Заключение

Итак, аят 55 суры «аль-А‘раф» устанавливает основные ориентиры для понимания сущности молитвы и её правил. Молитва не сводится к тому, что раб сообщает Аллаху о своих просьбах; это также обращение к могуществу и милости Господа с осознанием собственного бессилия и нужды. Упомянутая в аяте смиренная мольба подчёркивает в этом обращении положение раба и его смирение, а призыв молиться втайне — искренность и отказ от показного поведения. Сегодня, когда столь важными стали публичность и стремление произвести определённое впечатление на других, эти два принципа обретают особое значение. Молитва — не средство продемонстрировать окружающим свою религиозность или заявить о каких-либо правах перед Аллахом. Напротив, это обращение раба к своему Господу со смиренной мольбой и искренностью, с осознанием своего места. Ведь Аллах близок к Своему рабу (аль-Бакара 2/186) и слышит также его тайную мольбу. Поэтому главное в молитве — не громкость голоса и не показная красота слов, а осознание себя рабом Аллаха, искренность и стремление к Его довольству.

Примечания

[1] Fahruddin er-Râzî, Ключи к сокровенному (Beyrut: Dâru İhyâi’t-Türâsi’l-Arabî, 1420/1999), 14/280.

[2] Muhammed Hamdi Yazır Elmalılı, Религия Истины, язык Корана (İstanbul: Eser Neşriyat, 1979), 3/2194.

[3] Muhammed b. Cerîr et-Taberî, Собрание разъяснений в толковании Корана, науч. ред. Abdullah b. Abdülmuhsin et-Türkî (Beyrut: Dâru Hicr Li’t-Tabaa ve’n-Neşr ve’t-Tevzi` ve’l-İ`lan, 1422/2001), 10/247.

[4] Erving Goffman, Самопрезентация в повседневной жизни (Edinburgh: Исследовательский центр социальных наук Эдинбургского университета, 1956), 8, 13.

[5] Nâsırüddîn Ebû Saîd el-Beyzâvî, Светочи откровения и тайны толкования, науч. ред. Muhammed Abdurrahman el-Mar`aşlî (Beyrut: Dâru İhyâi’t-Türâsi’l-Arabî, 1418/1997), 3/16.

[6] Süleyman b. el-Eş’as es-Sicistânî Ebû Dâvûd, Сунан Абу Дауда, науч. ред. Muhammed Muhyiddin Abdülhamid (Beyrut: el-Mektebetu’l-Asriyye, 1992), «Очищение», 45 (№ 96).

[7] Ebû’l-Ḥasen Muslim b. el-Ḥaccâc el-Ḳuşeyrî en-Nîsâbûrî Muslim, Собрание достоверных хадисов, науч. ред. Muḥammed Fuâd ʿAbdulbâḳî (Beyrut: Dâru İḥyâi’t-Turâs̱i’l-ʿArabî, без даты), «Поминание, мольба, покаяние и просьба о прощении», 2704.

Murat Kayacan

Другие статьи автора

Mirat Haber – YouTube